Утро было тихим и безоблачным. Только лёгкая туманная дымка прикрывала землю.
Удочки нёс Петрович, я лодку. Шли на дальние омуты. Вода чавкала под сапогами.
Петрович был немного не в себе после вчерашнего. Баба Дарья поставила вчера на стол емкую бутыль с мутной жидкостью в честь моего приезда.
И Петрович попользовался моментом от души. Под солёные огурчики, маринованные грибочки, яичницу с салом, варёную картошку я тоже выпил слегка.
В нашей деревне, если и ставят на стол, то ёмкость, как правило, от литра и выше. Голова не болела, но слегка покачивало.
Петрович плёлся сзади и покрякивал. Наконец, вышли к опушке рощицы. За ней начинаются озёра. Как их здесь называют, дальние омуты.
- Слышь, Сергей Иваныч, пойдём на Марусин омут, - проклюнулся Петрович сзади.
- А он где?
- Правее забирай, пройдём сначала мимо Белого, а справа за дубками будет Марусин омут.
- Хорошо.
По дороге нагнали двух мужиков. У Марусина омута никого небыло. Обычно местные ловят с 5-ти утра до 8-и. 
Расположились на берегу, мужики, увидев, что мы остановились здесь, пошли дальше.
Марусин омут был не больше 30-35 метров в диаметре. Чёрная вода, как дёготь, отливала синевой.
- Ну, Иваныч, чую улов будет, - Петрович присел на корягу.
- Разматывай, я лодку надую.
Петрович занялся снастями. Лодка была одноместная, аккуратная, жёлтая, как игрушка. Баба Дарья посмотрев на неё, только покачала головой.
- Съешь сальца с хлебушком, Иваныч.
- Давай, не помешает.
- Чеснок в тряпице завёрнут.
Мягкое деревенское сало просто таяло во рту.
- Спасибо, ну давай мой прибор.
- Держи, наживка в коробке, на, возьми буханку на прикорм, - Петрович протянул серую буханку хлеба.
Я сел в лодку и потихоньку загребая поплыл на середину омута.
Петрович замахал рукой, - Погодь. Баба Дарья страховку дала, бельевую верёвку свою не пожалела.
И Петрович достал из сумки лавсановую верёвку, которую я подарил ей в прошлом году.
- Петрович, ты чего, совсем что-ли сдурел?
- Ты чего, бабу не знаешь? Тебе чего, трудно? Подцепи конец. Она как увидела твою лодку, так сразу в чулан пошла за верёвкой.
- Ладно, кидай.
Петрович размахнулся, и попал с первого раза. Я привязал верёвку к страховочному кольцу и погрёб дальше. Петрович привязал свой конец к корням дубка, который рос прямо на краю берега.
Клёв начался практически сразу. Три солидных линя и пара жирных карасей были в садке уже через полчаса.
Петрович, тоже тягал чего-то. 
Солнышко начало пробиваться сквозь листву. Наступило затишье, клёв пропал.
- Ничего, щас она кругами походит и опять брать начнёт, я пока костерок устрою - успокоил Петрович и пошел собирать сушняк.
Я поплыл к берегу, причалил, выбрал верёвку, переложил рыбу в садок к Петровичу.
- Ну вот, щас костерок устроим, обед у нас уже есть, - сказал Петрович, бросая хворост на землю.
Мы обычно запекали рыбу в углях, Петрович был мастер на это дело, тем более, что поллитра беленькой московского разлива уже отдыхала в садке Петровича вместе рыбой.
Петрович, чтоб не потерять, всегда клал бутылку в садок отдохнуть, как он говорил.
Я снял куртку, становилось теплее, солнышко уже отражалось от поверхности и слепило глаза.
- Петрович, а почему омут Марусиным назвали, какая-то Маруся утопилась? - спросил я.
- Нет, жила у нас когда-то Маруся, девочка маленькая, мать мне рассказывала. Пошла она с подружками по грибы, да заблудилась.
- Прямо, как в сказке.
- Да, может это и есть сказка, кто его знает? - ответил Петрович.
- Ну так вот, заблудилась и вышла аккурат к этому омуту. Села на бережку и плачет. Поплакала, стала звать подружек. А они не слышат. Тогда легла она у дубка и заснула.
Проснулась, глянула на омут, а воды-то в нём нет, испугалась, да ну бежать. Бежала, бежала, да так домой и прибежала.
- Да, интересно, оказывается это счастливая история.
- Счастливая, - Петрович задумался.
- Ну ладно, Петрович, давай рыбачить, для чего мы сюда пришли? - сказал я и пошел отвязывать лодку.
- Ещё, сучков принесу, - Петрович уже разжёг костер.
Рыба не клевала.
- Петрович, как у тебя?
- Ничего, мать её. Подождём немного, да на талые озёра пойдём.
Просидели ещё полчаса.
- Ну давай, Иваныч, сматывай удочку, - крикнул Петрович.
Не успел я ответить, как вода в омуте, будто закипела, воздушные пузыри взлохматили всю середину. Петрович гасил костер и не смотрел в мою сторону. Быстро начал сматывать удилище.
Взялся за весло, как вдруг середина омута будто провалилась примерно на метр и тут же с силой поднялась обратно. Я случайно бросил взгляд на Петровича, тот стоял в оцепенении.
Лодку начало медленно разворачивать вправо. Хотел взяться за весло, но весла не было под рукой.
Вода медленно вращалась и вращала мою лодку. Петрович, не шевелился, стоял памятником.
Вода начала вращаться с ускорением. Водоворот! И начала медленно опускаться вниз.
- Верёвка, верёвка, - закричал с берега Петрович.
- Да, верёвка, - я схватил верёвку и потянул себя к берегу.
Петрович, тоже очнулся и тянул изо всех сил свой конец. Наконец водоворот, вытолкнул меня в сторону, с середины, к берегу.
Не прошло и пары минут, как я стоял перед Петровичем. Петрович был бледным, как снег.
- Петрович, расслабься, всё нормально.
Петрович молча показал пальцем на озеро. Я обернулся. Прошло не больше минуты, как я вышел на берег из лодки.
Воды в озере не было. Осторожно заглянул вниз. Петрович тут же вцепился мне в руку.
- Куда? Куда? - Петрович тянул меня от берега.
Воды не было, было страшно смотреть. Дна я не видел. Только почти отвесные мокрые чёрные берега. Веревка, которой была привязана лодка натянулась, узел медленно развязался. 
Мы не успели и словом перемолвиться, как раздалось шипение, низкий гул на дне, и бурлящая масса воды снизу начала подниматься наверх.
Мы не могли пошевелиться, настолько это зрелище потрясло нас.
Вода дошла до краёв, вспучилась и выбросила вверх, метров на 20 с сильным хлопком фонтан брызг. Запахло сероводородом.
У Петровича трясся подбородок, правой рукой он держал меня, а левой теребил край рубахи.
Вода понемногу начала успокаиваться, я взял Петровича за плечо.
- Ничего, ничего, Петрович, всё обошлось, - сказал я, и только сейчас заметил, что по берегу расползлись чёрные скользкие змеи.
Теперь я показывал Петровичу пальцем на них.
- Угри, - спокойно ответил Петрович. Вид лёгкой добычи успокоил его.
Пока я собирал снасти, Петрович собирал угрей. Лодка не всплыла, обошли вокруг омута, лодки не было.
Петрович всю дорогу мотал головой, - Вот чудеса, сам бы не увидел, ни за что не поверил, жалко лодка пропала.
Подошли к сараю за домом Петровича.
- Давай посидим немного, и пойдем в дом, - сказал Петрович.
- Давай.
Петрович подстелил немного сена, и мы сели прислонившись к стогу.

 

Я закрыл глаза. Чудо природы поразило меня больше, чем моё чудесное спасение. Пахло сеном.
Тут кто-то толкнул меня в плечо.
- Иваныч, вставай, вставай, проспали
- Что проспали?
-Рыбалку проспали, - Петрович толкал меня в плечо.
Я непонимающими глазами уставился на Петровича. 
У стога стояли удочки, у ног лежала моя новенькая жёлтая лодка. Солнце было уже высоко.
- Ну что, как порыбачили, горе-рыболовы, во сне много наловили рыбки, - посмеиваясь спросила баба Дарья, когда мы подошли к дому.
- Ладно, ладно, раскудахталась, - огрызнулся Петрович.
Мы переоделись.
- Идите обедать, я вас рыбкой угощу, - смеялась баба Дарья.
В горнице, на столе стояла огромная чёрная сковорода с рыбой.
- У Васи, соседа, на поллитру вашу выменяла, он угрей в Марусином омуте сегодня страсть сколько наловил.
Сон в руку. Интересно, что Петровичу снилось?