Паша открыл глаза. Было утро. Он лежал на кровати в больничной палате. Дверь приоткрылась. Вошла медсестра.
- Ну, как самочувствие? – спросила она, приложив руку ко лбу Павла.
- Нормально, пить хочется, – ответил он хриплым голосом.
Сестра налила из графина на тумбочке воду в гранёный стакан. Паша жадными глотками осушил его.
- Как я здесь оказался? – спросил он, вытирая рукавом губы.
- Вас вчера утром привезли, – ответила сестра.
Паша посмотрел на неё. Это была молодая девушка, лет двадцати – двадцати пяти, с маленьким острым носиком, серыми глазами. Из-под белой шапочки торчали золотистые кудряшки.
- Ничего не помню, – сказал Паша, закашлявшись.
- Вас привезли утром, и наш хирург, Николай Николаевич, сделал вам операцию, – девушка кивнула на забинтованную Пашину руку.
- А кто меня привёз? – спросил он.
- Не знаю, – ответила девушка.
Паша пошевелил забинтованной рукой. В памяти начали всплывать события последних дней. В это время дверь открылась, и вошел худощавый мужчина невысокого роста в очках и в белом халате.
- Как дела? – спросил он у девушки, кивнув на Пашу.
- Температуры нет, – ответила она.
- Ну что, молодой человек, помните, что с вами случилось? – сердито спросил он.
- Смутно, – ответил Паша.
- Ещё бы, водка до добра ещё никого не доводила, – сказал врач и вышел из комнаты.
После минуты неловкого молчания, девушка сказала, – после обеда вас переведут в общую палату, если что-то потребуется, нажмите эту кнопку, – и она показала на стену у изголовья.
- Спасибо, – сказал Паша, поправляя здоровой рукой одеяло. - Что с рукой?
- Осталась только одна фаланга большого пальца, - сказала немного помедлив медсестра и вышла.

Было грустно. Подвернув здоровую руку под голову, Паша смотрел в окно. На улице во всю светило солнце, яркое майское солнце. Павлу было всего двадцать пять лет. Он был обычным деревенским мальчишкой, который после армии приехал на стройку, в Москву, жил сначала в общежитии, а после того, как стал бригадиром каменщиков, стал снимать маленькую квартиру в Черёмушках.
- Привет браток! Закурить нет? – спросил лохматый парень, заглянувший в дверь.
- Нет.
- Как тебе сестричка, понравилась? – спросил парень.
- Ничего.
- Машей зовут, – сказал парень.
- А тебя? – спросил Паша.
- Дима.
- Павел, – представился Паша.
Парень вошел в палату, он был на костылях, одна нога забинтована.
- Ты с чем сюда попал? – спросил Дима.
Паша не успел ответить, в палату вошла Нина.
- Ладно, позже зайду, – сказал Дима и вышел.
- Ну, здравствуй, – холодно поздоровалась Нинка.
- Привет.
- Что с рукой?
- Да, так, ничего, жить буду, - ответил Паша.
- А ты как?
- Мне-то что, я чужих жен не лапала, – ответила Нинка, присаживаясь на кровать.
- Я не нарочно, так получилось, – хрипло сказал Паша.
- Не нарочно! Нажрётесь сволочи, потом поножовщину устраиваете, зачем я только с тобой связалась, дура? – Нинка, отвернулась и заплакала.
Было нудно и тоскливо. Паша молчал. Нинка вытерла слёзы платком, высморкалась и не глядя на него, вышла из палаты. Паша закрыл глаза, голова медленно кружилась.