Петр Петрович прилетел в Париж на конферецию в 10-00. В аэропорту его и двух его коллег по институту встречала милая тоненькая черноволосая француженка-переводчица. Она стояла в красном пиджачке с плакатиком, на котором красными буквами была написана его фамилия по русски. Познакомились. Её звали Жюли.
Петр Петрович всю дорогу от аэропорта был в приподнятом настроении. Прошло двадцать лет с момента развала Союза. И с тех пор институт и, соответственно, все институтские работники порядком обнищали. Петр Петрович превратился из молодого ученого в бедного бесперспективного научного клерка предпенсионного возраста. Но полгода назад работами Петра Петровича двадцатилетней давности заинтересовались во Франции, началось, ко всеобщему удивлению, финансирование совместных проектов французской стороной. И вот он и его друзья-коллеги, Сергей Викторович и Аркадий Серафимович в Париже!
Гостиница произвела ошеломляющее впечатление своим комфортом, французы не пожалели денег на прием гостей из России. Пребывание было расписано практически по минутам. Завтрак, конфереция, обед, конференция, ужин, прогулка по Парижу с переводчицей, в 23-00 отбой. Три дня пролетели незаметно. К работам Петра Петровича было приковано внимание многих участников, и сам Жак Риффар, председатель конфереции, академик, дал им высокую оценку в своей речи. Петр Петрович был на седьмом небе от счастья. Да, где вы были раньше, господа французы?
Четвертый день был последним, вечером был самолет до Москвы. Петр Петрович, Жюли, Сергей Викторович, Аркадий Серафимович гуляли по Парижу. Все были немного навеселе, смеялись, делали комплименты Жюли, а Аркадий Серафимович даже ручку целовал. Жюли смеялась и кокетничала.
К вечеру, нагулявшись, зашли в ресторан. Прикинули свои возможности и заказали шикарный ужин с русской водкой. На ужин пришел друг Жюли, Жан-Пьер.
- Послушайте, Жан, - спросил Петр Петрович, - как часто вы общаетесь с русскими?
- Иногда, когда Жюли позволяет.
- Наверное они кажутся вам странными?
- Немного, они как дети. Есть другие типы, которые приезжают во Францию и которые менее приятны, чем русские.
- Хватит говорить о ерунде, пойдем танцевать, милый, - сказала Жюли, обнимая Жана. Молодые люди пошли танцевать.
Петр Петрович разлил водку, друзья чокнулись и опорожнили рюмки в очередной раз. Музыка закончилась, Жюли и Жан сели за стол. Петр Петрович снова разлил водку.
- За прекрасную Францию! - сказал он, вставая.
- За Париж! - сказал Сергей Викторович, поправляя сползший на бок галстук.
- За парижанок! - сказал немного взъерошенный Аркадий Серафимович.
- За всех нас, друзья! - сказала Жюли и ловко опрокинула в рот маленькую рюмку водки. Жан-Пьер ухмыльнулся.
Петр Петрович отошел в туалет. Взвращаясь назад, он случайно задел прилично одетого господина.
- Миль пардон, - весело сказал Петр Петрович и покачиваясь пошел дальше. Господин не был удовлетворен извинениями нашего героя и громко произнес в спину Петру Петровичу, какую-то фразу по-французски. Все, кто сидел за его столиком, засмеялись.
Петр Петрович хотел было пройти к своему столику, но... то ли водка была тому причиной, то ли возросшая за время конференции самооценка развернули Петра Петровича на 180 градусов.
Петр Петрович посмотрел на господина. Это был мужчина средних лет с тёмной кожей, явно африканского происхождения.
Петр Петрович подошел к господину, - Что изволите, милостивый государь?
Негр, усмехнувшись, смахнул крошки со стола белой салфеткой и сделал пальцами непонятное движение. Он смотрел прямо и нагло на Петра Петровича и усмехался.
- Ах ты, гад, - подумал Петр Петрович и неожиданно с размаху дал негру в ухо.
Он сам не ожидал от себя такого, он не умел драться, никогда в жизни не дрался, был тихим затюканным "ботаником", мало того Петр Петрович был с детства интернационалистом. Нервы, просто нервы! Обида, непонятная обида захлестнула Петра Петровича. Петр Петрович разошелся. Негр, не ожидавший от седого человека такой прыти, упал вместе со стулом. Все сразу закричали. Его товарищи бросились на помощь. Негр поднялся. Петр Петрович сватил его обеими руками за пиджак.
- Ты кто?! - кричал Петр Петрович, - Что?! Думаешь, если ты черный, я тебе в морду не дам?! Ты знаешь, что такое третий Интернационал?!! (Причём тут третий Интернационал?)
Негр смотрел на него выпученными глазами. Подбежавшие, Жюли, Сергей Викторович, Аркадий Серафимович, тоненькие официанты, пытались оторвать Петра Петровича от пиджака, но наш герой мертвой хваткой держал своего обидчика.
- Мсье Петр, мсье Петр, отпустите его! - кричала Жюли, пытаясь разжать пальцы Петра Петровича.
Негр начал вырываться, и Петр Петрович ударил его поддых. Посетители, ранее наблюдавшие это сцену, с криками стали выбегать из-за столов на танцпол. Негр попытался ускользнуть, но Петр Петрович настиг его.
- А ну стой! - крикнул Петр Петрович, наваливаясь на негра сзади. Он обхватил свою жертву за шею и грохнулся на пол. Попытки урезонить Петра Петровича привели к обратному. Петр Петрович рычал, как лев и махал обеими руками, негр отвечал, и довольно успешно. Завязалась потасовка между Сергеем Викторовичем и Аркадием Серафимовичем, с одной стороны, и с друзьями негра, с другой. Началась нормальная драка. Крики, вопли, брызги крови и шампанского! Жюли металась между всеми, Жан-Пьер сидел за столиком, кушал что-то ножем и вилкой, и смотрел на происходящее, как на представление.
Петр Петрович начал было уступать, но Сергей Викторович и Аркадий Серафимович не оставили своего друга в беде, и в конце концов победа была одержана! Негр сидел на стуле в разорваном пиджаке, утирал разбитый нос и смотрел жалобно.
- Пой, - сказал Петр Петрович. Жюли перевела.
Негр непонимающе посмотрел на Петра Петровича.
- Пой марсельезу! - сказал Петр Петрович. Жюли перевела.
- Ну! - Петр Петрович схватил негра за шиворот.
- Отречемся от старого ми-ира-а-а-а, - затянул Петр Петрович по-русски и встряхнул негра. Тот несвязно подхватил.
- Громче! Живее! -сказал Петр Петрович. Жюли перевела.
Негр допел до конца и замолчал. Петр Петрович, удовлетвореный этим, потрепал его по щеке и пошел проч. Жан-Пьер, стоя слушавший гимн Франции, захлопал в ладоши. Жюли посмотрела на него усталым взглядом.
Через двадцать минут Сергей Викторович, Аркадий Серафимович, Жюли, Жан-Пьер, две пожилые дамы, официант с подбитым глазом и несколько молодых людей сидели в полицейском участке и смотрели, как ка стеклянной перегородкой, негр, размахивая руками, что-то рассказывал полицейским. Петр Петрович в это время сидел на полу в "обезьяннике" и спал. Он видел чудесный сон. Он видел Марсельезу, девушку в красном расстегнутом пиджаке, с красным шелковом шарфом вокруг шеи, с флагом в руках, развевающимся на ветру. Она пела и он пел, и ветер в лицо, она шла вперёд и он шел вперёд. Вперёд! Вперёд! Вперёд!
До самолета оставалось четыре часа.
- Внимание, уважаемые пассажиры, наш самолет совершил посадку в городе-герое Москве! - разбудил Петра Петровича голос стюардессы. Петр Петрович открыл глаза, вернее только правый глаз.
- Ну, как ты, Петрович? - спросил Аркадий Серафимович. Петр Петрович повернулся с трудом на голос.
- Что случилось? - спросил он, рассматривая заклеенное пластырем лицо Аркадия Серафимовича.
- Да, так, ничего, потом расскажу, пошли.
Проект с французами пошел, но больше Петр Петрович не летал во Францию. Иногда он вспоминал Жюли в красном пиджачке и иногда пел во сне по-французски. Вы догадываетесь какую песню.